Однако тот факт, что целые категории данных сейчас признаны открытыми для всех заинтересованных лиц, в будущем может привести
к разглашению персональных данных. Подобное произошло в необычном деле «С. против Финляндии» (Z. v Finland) (63). Предметом судебного разбирательства были факты з–валтування (и попыток з–валтування) женщин человеком, что знал, что является
Вич-инфицированным. Чтоб установить, насколько обвиняемый осознавал этот факт, обвинение включило в дело историю болезни
его жены что тоже проходила лечение как Вич-инфицированная. Жена обвиняемого обратилась с жалобой в Суд, и тот определил, что имело
место нарушение статьи 8. Архивы в деле, что относятся к истории болезни истицы должны были быть открытый через 10 лет, то есть, возможно, еще за ее жизнь. За другими делами определялся более длительный
срок неразглашения архивов.

По делу Вильямса (Williams) (64) несколько британских организаций в течение длительного времени выражали обеспокоенность
по поводу намерений полиции создать большую базу данных о населении, в частности, реестр ДНК. В 1982 Вильямса осудили на 1 год за кражу с взломом и задание телесных повреждений. Полиция тогда взяла у него пробу ДНК.
Шесть лет после того он был опять арестован, и от него затребовали сдать новую пробу: полиция допускала что найденная на месте убийства кровь может быть его кров’ю. После проведения анализов подозрения были сняты. Однако истец
отрицал против того, что данные о его крови где-то фиксируются как образец для последующих расследований. Иск было отброшенный как недопустимый на том основании, что в действительности полиция никогда не сохраняла анализ ДНК истца
в компьютерной базе данных. В полиции имелось лишь упоминание о его группе крови. По просьбе адвокатов истца полиция стерла из компьютерной базы данных ссылки на его пробу крови. Вопрос о том, отвечает
ли Конвенции общая база данных такого рода, остается нерешенным.