1. Общие понятия

Установившегося понимания общественного контроля нет. Поэтому сначала необходимо определиться с дефинициями. Обычно объектом
общественного контроля является деятельность государства и местного самоуправления, их должностных и служебных лиц. При этом государственные органы могут истолковываться достаточно широко: это не только те органы государственной власти,
которые имеют властные полномочия, а любые организации, учреждения или предприятия, что финансируются из государственного
бюджета. Так государственные больницы и учебные заведения также могут быть объектом общественного контроля. В Украине, к сожалению, в
качестве такого объекта рассматривают чаще всего только органы общественного самоуправления тем самым существенно суживая область общественного контроля.

Субъекты общественного контроля определяются по-разному. Одни теоретики расширяют круг субъектов и рассматривают парламентский
контроль и контроль политических партий за государственной деятельностью как разновидность общественного контроля. Другие суживают круг субъектов к гражданам и их объединениям, а также иностранцев, которые на законных основаниях находятся
в стране – именно такие субъекты рассматриваются в этой статье их для целей данного текста можно объединить в понятии «гражданское общество». Парламентский контроль и контроль политических
партий – это сложная и серьезная тема, которая выходит за пределы нашего рассмотрения.

Определение сфер государственной деятельности, которые подлежат общественному контролю, также очень разнообразные. Обобщая,
можно сказать, что это, во-первых публичная проверка соответствия деятельности государства декларируемым ею целям и коррекция этой деятельности и самих целей,
подчинение деятельности государства интересам общества. Во-вторых, из статьи 3 Конституции Украины, которая провозглашает
что «Права и свободы человека и их гарантии определяют содержание и направленность деятельности государства. Утверждение
и обеспечение прав и свобод человека является главной обязанностью государства», выплывает что наблюдение за осуществлением функций государства в области прав человека также является предметом общественного контроля.
В-третьих, кроме прав человека, которые касаются всех людей, имеются законные общественные интересы, которые интересуют отдельные
группы людей – реализация таких интересов также является предметом общественного контроля.

Заметим, что теоретики прав человека выделяют три взаимоувязанные группы обязательств государства относительно прав человека:
уважение к правам – это обязательство не осуществлять нечего, что мешало бы использованию законных прав (например никто не может быть подданный аресту или выселен из жилья через своеволие власти, прослушивание телефонов не может происходить
без судебного разрешения); защита прав означает обязательство предотвращать посягательством на права человека со стороны
отдельных личностей частных компаний, иностранных правительств и собственного государства, а если нарушение прав произошло – то принять все меры,
чтоб его снять и компенсировать убытки (никого нельзя повернуть на рабство, всем гарантируется возмещение вреда нанесенной незаконными действиями органов государственной власти, всем гарантируется ровная плата за работу, которую можно
сравнить); обеспечение прав предусматривает обязательство употребить необходимых мероприятий для осуществления прав (создание
независимой судебной системы обеспечение доступа к правосудию, обеспечение доступным жильем).

Теперь мы можем сформулировать определение. Общественный контроль – это публичная проверка гражданским обществом деятельности
государства на соответствие провозглашенным ею целям, коррекции этой деятельности и самих целей, подчинение политики государства
деятельности ее органов и должностных лиц интересам общества, а также наблюдение гражданского общества за деятельностью государственных
органов и органов местного самоуправления направленной на защиту и обеспечение прав и законных интересов человека и фундаментальных свобод, и на уважение к ним.

Определенные понятия нуждаются в некотором развитии и объяснениях.

2. Что такое гражданское общество?

Гражданское общество – это самосвідома, самоуправляющаяся негосударственное звено Украинского народа. Деятельность гражданского
общества в Украине –рунтується на основах свободы, плюрализма, толерантности и невмешательства со стороны государства[1].

Гражданское общество в Украине является совокупностью всех негосударственных структур и людей, которые самоосознают себя
именно в качестве негосударственного, «небюрократического» звена Украинского народа. Политический смысл гражданского общества заключается в отождествлении себя с доминирующим фактором общественного продвижения,
в понимании своего природного, органического, глубинного верховенства над государством. Развитое гражданское общество будучи интеллектуальным оппонентом государства, вынуждает ее ориентироваться на общественные интересы, общественное мнение
в главных аспектах внутренней и внешней государственной политики. Именно поэтому так важно услышать голос гражданского общества
которое через свою мозаичность и свое разноголосица точнее всего выскажется относительно политической ситуации и сформулирует
требования к государству и политическим силам. Необходимая общественная дискуссия относительно определения и кристаллизации настоящих приоритетов и ценностей украинского
политического сообщества.

Выполняя защитные функции, гражданское общество делает объектом общего внимания и анализа посягательства государства на свободу
народа и возобновляет справедливость или возводит эти нарушения к минимуму. Сегодня оно должно защитить от надругательства абстрактный авторитет права, систему норм, которая действует в стране, независимо
от того, кто их принял. К сожалению, все политические силы, все ветви власти, не считаются с правом а руководствуются исключительно принципом политической целесообразности, и защитить право в Украине просто больше
нет кому.

Гражданское общество – это арена деятельности разнообразных организаций, каждая из которых пытается не только защитить себя,
но и отстоять политические и социальные интересы определенной социальной группы. При этом общее существование и конкурентная борьба разнородных социальных сил автоматически взрывают попытку государства
установить монополию в сфере политического, морального или интеллектуального влияния. Таким образом, общественные организации
– это институты которые являются достаточно сильными для того, чтобы отстаивать свои интересы, никак не мешая при этом государству сохранять
состояние правопорядка, стабильности и управляемости страной. Следовательно, зрелое, опытное гражданское общество существует
сразу во многих измерениях важнее всего из которых является индивидуализм, частность, рынок, толерантность и плюрализм, что стоят на стороже свободы
и в то же время на пути любому доминированию. При этом важной составной частью системы отношений между государством и гражданским обществом является принцип конституционализма
или верховенства права.

Таким образом, можно сказать, что гражданское общество создает уникальный порядок, который спонтанно выплывает из внутренней
солидарности людей, что работают, не нуждаясь ни в одном принуждении или административном управлении. Именно поэтому для структур гражданского общества типичными есть не вертикальные, а горизонтальные, партнерские отношения.
Основу же собственно гражданского (негосударственного) порядка составляет принцип свободы непринужденной солидарности людей вокруг их стремления всегда быть и оставаться самими собой, преследовать свои собственные,
автономные цели.

Конечно, развитое гражданское общество исповедует этические ценности (основы) взаимодоверия, взаимопомощи и взаимоуважения.
Однако если сравнить ценности гражданского общества с ценностями государства, то нетрудно убедиться в том что они во многом не совпадают. Если главными традиционными приоритетами государства является безопасность, стабильность,
порядок и защищенность, то главными ценностями гражданского общества является свобода, свободная инициатива, динамизм, риск
спонтанная активность.

В книжке Чеслава Милоша «Порабощенный ум» есть сравнение либеральной демократии с огромным баркасом, матросы которого говорят
разными языками и гребут, куда им заблагорассудится, но баркас оказывается более успешным, чем строгая тоталитарная галера
построена за жесткой дисциплиной. С тем же баркасом можно сравнить и гражданское общество.

Существенным кажется такое рассуждение. Гражданское сообщество имеет себя предостеречь от желания достичь широкой консолидации
гражданских усилий для достижения целого ряда полезных, как кажется, целей. Много говорят об объединении усилий и консолидации общественных организаций, для чего необходимо создавать какие-то общенациональные,
фактически над-громадянські, всеобъемлющие структуры. Однако возникает вопрос могут ли общественные организации на основах добровольности, согласия и даже консенсуса выступать единственным фронтом на
защиту своих интересов? Возможный консенсус ли в плюрализме гражданского дискурса и инициатив? Можно ли вообще калейдоскопическую мозаику гражданских позиций подчинить единственной цели и плану? А если и можно, то целесообразно
ли это в действительности делать? Следует помнить, что, в отличие от государственной консолидации настоящее гражданское единство может иметь место лишь вокруг и ради идеи свободы. При этом говорить о равенстве или справедливом
распределении административных и политических выгод в подобном случае некстати.

Если идею консолидации воплотить на практике, то результатом может стать такой себе всеукраинский «гражданский комсомол»,
который в действительности почти ничем не будет отличаться от политической партии. Вполне вероятным практическим следствием подобного проекта может стать создание мощной национальной «гражданской бюрократии»
– надстройки, которая будет планировать, консолидировать, искать и расходовать финансовые ресурсы выступать от общенационального гражданского имени и «по доверенности». Парадокс заключается в том, что излишне организовано,
консолидированное вокруг даже несомненно благородных целей и идей общество перестает быть гражданским. Плюрализм и мозаичность в нем заступают «добровольная консолидация и единство действий». Но именно такой эффект является
наиболее угрожающим для здорового и органического гражданского состояния.

3. Классификация видов и механизмов общественного контроля

Как легко можно увидеть из предоставленного определения, сфера общественного контроля охватывает фактически всю деятельность
государства. Соответственно уровню проблем, что рассматриваются – национальных или региональных – можно рассматривать отдельно общественный контроль на национальном и региональном уровнях.
Можно разделить общественный контроль за видами органов государства относительно деятельности которых он применяется: общественный контроль деятельности органов криминальной юстиции – Министерства
внутренних дел, прокуратуры, системы выполнения наказаний и других общественный контроль качества образования в средних учебных заведениях и тому подобное. Можно также классифицировать общественный
контроль за сферами деятельности государства: общественный контроль в области энергетики, общественный контроль в области
национальной безопасности, и тому подобное. Возможная также классификация общественного контроля за видами прав и фундаментальных свобод, относительно защиты, обеспечения
и уважения к которым со стороны государства он осуществляется. Тогда общественные организации, которые осуществляют такой
контроль, есть, по определению правозащитными, а их деятельность можно назвать правозахистом. Существенной чертой этой разновидности общественного контроля
является то, что он касается всех людей, поскольку права человека принадлежат всем людям. Можно разделить общественный контроль за видами законных интересов определенной группы людей, над соблюдением которых он
осуществляется. Деятельность организаций и отдельных людей, которые осуществляют общественный контроль такого –атунку, и
являются тем что называют английским словом advocacy, и переводят как «защита общественных интересов».

К механизмам общественного контроля в Украине обычно относят обращения, информационные запросы, опросы, общественные слушания,
мониторинг деятельности тех субъектов контроля, что рассматриваются. Поскольку в подходе, что предлагается сферой общественного контроля является вся деятельность государства в обеспечении и защиты прав человека и законных интересов
и уважения к ним, то к механизмам гражданского контроля следует отнести весь инструментарий работы правозащитных и advocacy
организаций который в этой работе не рассматривается.

4. Является ли эффективным общественный контроль?

Исследование, проведенное социологической службой Украинского центра экономических и политических исследований имени Александра
Разумкова с 19 по 25 июня в 2008 году[2], дало основания для безутешных выводов. На вопрос «В какой мере действия власти должны быть подконтрольные общественности, обществу?» были даны такие ответы:

Все без исключения действия власти должны быть подконтрольные обществу

23.3

Все, кроме тех, что касаются сферы безопасности и составляют государственную
тайну

35.0

Лишь те действия, которые непосредственно касаются интересов граждан (или отдельных групп граждан) должны быть подконтрольными
обществу

19.6

Действия власти должны быть подконтрольными обществу лишь в отдельных случаях

5.9

Действия власти не должны быть подконтрольными обществу

2.8

Тяжело ответить

13.5

А на вопрос «Или должны простые граждане иметь реальное влияние на принятие государственных решений?» граждане отвечали
таким образом:

Нет, не должны – это дело государственных управленцев и политиков

Должны иметь влияние лишь те граждане, что являются компетентными в вопросах, которые
решаются

Должны иметь влияние все граждане, которых это касается, независимо от уровня их компетентности

Тяжело ответить

9.1

37.2

41.0

12.8

Накинець, на вопрос «В какой мере Вы влияете на власть?» граждане ответили такое (ответ нужно было дать за 5-балльною шкалой):

Ход своей жизни

Центральную власть

Местную власть

Отнюдь не влияю (1)

6.6

72.4

62.8

2

11.3

17.7

22.6

3

26.1

4.3

8.2

4

28.7

1.3

2

Сильно влияю (5)

23.6

0.3

0.3

Тяжело ответить

3.6

4.1

4.1

Следовательно, как видим, украинцы считают, что общественный контроль таки нужный, но он имеет смысл преимущественно тогда,
когда им занимаются специалисты. Однако свое влияние на власть оценивают больше, чем критически. Ответы свидетельствуют о крайне низкой эффективности существующих форм и средств общественного контроля.

Какие же причины такой ситуации?

Первая причина, по моему мнению, заключается в слабости украинского гражданского общества и его несостоятельности реально
контролировать власть. Имею еще подозрение, что много неправительственных организаций, которые представляют себя как защитники
общественных интересов в действительности ими
не есть.

Британский исследователь Алан Фаулер из Международного тренировочного и исследовательского центра НУО (Alan Fowler, International
NGO Training and Research Centre) опубликовал книгу «Удерживая равновесие» (Striking а Balance) посвященную проблемам развития неправительственных неприбыльных организаций. Он исследовал деятельность приблизительно 700
НУО во всем мире и пришел к безутешным выводам, что не более 15–20% из них могут считаться такими что контролируют действия власти и защищают другие общественные интересы. Остальные 80–85% создаются для других целей. Особенно
такие НУО развитые в странах Восточной и Центральной Европы, прежнего СССР, Латинской Америке и Африке. Фаулер классифицировал эти НУО таким образом.

1. BRINGO (Briefcase NGO) – «карманная НУО» – создается политиками, коммерческими или мафиозными структурами исключительно
для написания определенных предложений органам власти. Ничего другого эти НУО не делают.

2. CONGO (Commercial NGO) – «коммерческая НУО» – создается предпринимателями для уменьшения налогов, получение оборудования,
пособия для поиска и подписания контрактов и лоббирования интересов фирмы в органах власти.

3. GRINGO (Government NGO) – «провластная» НУО – создается государственными органами для имитации и управления общественной
деятельностью. По данным Фаулера, таких НУО в странах Африки – львиное большинство.

4. MANGO (Mafia NGO) – «мафиозная НУО» – создается криминалитетом для отмывки денег, улучшение имиджа «авторитетов», давления
на власть и прикрытие преступной деятельности. Как утверждает Фаулер такие НУО процветают в Восточной и Центральной Европе и прежнем СССР.

5. MONGO (My own NGO) – «моя собственная НУО» – создается исключительно для самовыражения определенного
лица.

6. PANGO (Party NGO) – «партийная НУО». Эта форма особенно популярная в Центральной Азии и Индокитае. Она позволяет политическим
партиям проводить пропаганду и лоббировать свои интересы на разных уровнях власти.

7. QUANGO (Quasi NGO) – «квазі-НУО» – создаются государством для имитации оппозиционной деятельности и демонстрации ее
международному содружеству.

Каждый сможет привести соответствующие примеры подобных украинских организаций. Даже не проводя специальных исследований,
можно утверждать, что классификация и оценки Фаулера являются содержательной и для украинских НУО.

Вторую причину блестяще иллюстрирует плакат на рисунке 1[3], созданный французскими студентами весной 1968 году: пока властные
рычаги не будут перераспределены промежду государством и общественностью, все разговоры об общественном участии и влиянии
на власть – пустые.

Заметим, что возможность гражданского общества реально влиять на принятие решений властью не может упасть из неба: чтоб дойти
до такой степени развития, нужно еще долго и тяжело работать. Рассмотрим возможные формы взаимоотношений граждан с государственными органами и органами местного самоуправления за степенью
влияния граждан и их объединений.

5. Лестница общественного участия[4]

На рис. 2 изображенные восемь уровней участия граждан в принятии решений государственными органами и органами местного самоуправления.
Первые два из них, терапия и манипулирование фактически является формами неучастия. Их реальная цель – не дать возможность людям принимать участие в планировании и реализации решений государства. Достигается
это, например, под предлогом создания общественных коллегий или общественных советов для создания видимости участия. Члены этих консультативных органов чаще всего не имеют специальных знаний, и самые коллегиальные органы не работают. Манипулятивные
консультативные органы часто являются одновременно примерами терапии

Рис. 1. Плакат французских студентов: «Я принимаю участие, ты принимаешь участие, он принимает участие, мы принимаем участие,
вы принимаете участие. они извлекают выгоду»

поскольку чиновники и эксперты просвещают общественность, информируют их в нужном для власти ключе и направляют в нужный
для себя сторону. К терапии можно также отнести фальсифицированные общественные слушания с заранее известным результатом.
По моему мнению, большинство украинских потуг влиять на власть находится на этих двух первых уровнях.

Стадия информирования граждан об их правах, в частности, право выбора, об ответственности может стать первым важным шагом
к реальному участию общественности. Получая информацию, люди уже могут лучше оценивать альтернативы и предоставлять предложения.
Но если информирование осуществляется в одностороннем порядке от должностных лиц к гражданам, без обратной связи и без возможности
переговоров, то особенной возможности повлиять на ход событий люди не имеют. Важной является ситуация когда люди были поинформированы. Если это уже поздний этап, и все решения уже принятые – повлиять на ход событий практически
невозможно.

Консультирование – следующая фаза общественного участия. Они проводятся в виде опроса общественного мнения, общественных
слушаний, общественного обсуждения проектов нормативно-правовых актов и тому подобное. На этой стадии граждане и их объединения уже имеют определенную обратную связь, они получают ответы на информационные запросы
и обращения, имеют личные контакты с чиновниками. Но если консультирование проводится отдельно от других форм общественного участия, оно не имеет смысла. Оно только создает
видимость «участия в участии».

Примирение является более глубокой формой участия. Эта форма происходит, когда взгляды власти и общественности разошлись,
и власть не может просто проигнорировать мнение общественности, иначе может возникнуть конфликт с непредсказуемыми последствиями.
Необходимо договариваться. В таких случаях граждане имеют определенное влияние на событии, хотя символическая такого участия
и здесь является очевидной. Примером примирения является отбор определенного количества «достойных представителей» общественности в правления учреждений
или консультативные органы власти, где им выражают большое уважение и иногда помогают решать их личные проблемы. Такие достойники принимают участие в планировании и консультациях, их выслушивают, их жалобы и предложения рассматривают
с повышенным вниманием, но решение все одно принимает власть. Степень реального участия граждан зависит от двух факторов: качества технической помощи им, когда они формулируют свои требования,
и ресурсы организаций, которые они представляют в лоббировании своих приоритетов. В целом эти три формы участия – информирование
консультирование и примирение – остаются сугубо символическими феноменами. Большинство успешных украинских примеров участия
общественности в государственной деятельности, по моему мнению, находится в одной из этих трех форм или комбинации их. Однако эти успехи почти всегда являются результатом компромисса и в большой мере зависят от доброй воли, мужества, и я
даже сказал бы, личного авантюризма отдельных должностных личностей, благосклонных к правам человека

Рис. 2. Восемь всходов лестницы общественного участия

Следующие три формы участия общественности – партнерство, делегирование полномочий и общественный контроль – означают реальное
участие общественности в подготовке и принятии властных решений, и в Украине почти не присутствует. По моему мнению можно наблюдать только отдельные элементы партнерства общественности и таких органов власти, как Министерство юстиции, Министерство
внутренних дел, Министерство сім’ї и молодые и Министерства охраны окружающей среды а также Секретариат Президента. Кроме того, можно привести позитивные примеры партнерства на региональном уровне, если
рассматривать взаимодействие общественности и отдельных органов местного самоуправления..

На этапе партнерства власть фактически перераспределяется путем переговоров и консультаций промежду государственными органами
и представителями общественности. Они готовят и рассматривают проекты решений через общие рабочие группы, Советы создают совместно механизмы для решения государственных проблем. Для стадии партнерства необходимая соответствующая квалификация
гражданских лидеров и финансовые ресурсы, независимые от государства; кроме того очень важно иметь механизмы подотчетности общественных лидеров.

Этап делегированных полномочий означает, что общественность имеет силы, ум и реальные рычаги влияния на решение власти, а
также реальные возможности для контроля процесса принятия решений. На этой стадии должностные лица отдают преимущество переговорам с общественностью чем одностороннему принятию решений и следующий
конфликт вследствие этого. Кроме того на этой стадии возможная передача полномочий государственных органов или органов местного самоуправления общественным организациям
для выполнения определенных функций вместо государственных чиновников.

Общественный контроль – наивысшая ступенька в лестнице общественного участия. На этой стадии гражданское общество имеет таких
авторитетных лидеров и общественные организации с такой высокой общепризнанной репутацией что государственные органы и органы местного самоуправления, как правило, выполняют их рекомендации и охотно работают вместе,
даже готовы отдавать общественности целые комплексы проблем для решения. Характерной чертой общественного контроля является практически одинаковая осведомленность государства и гражданского общества
относительно государственных дел. На этом этапе взгляд гражданского общества на те или другие проблемы должен быть решающим для принятия решений.

Следует заметить, что взаимодействие общественности и государства имеет свои особенности, когда идет речь об органах государственной
власти, в распоряжении которых находится информация с ограниченным доступом, в частности, сведения, что составляют государственную
тайну. Идет речь о службах безопасности, органах криминальной юстиции и других органах государственной власти, часть деятельности
которых за своей природой должна быть засекреченной. В таких случаях партнерство делегирование полномочий и общественный контроль все одно могут и должны быть реализованный. Во-первых, гражданское общество
должно добиться выполнения известного принципа свободы информации «засекречивается информация, а не документ» то есть должен быть обеспечен доступ ко всей открытой информации. Во-вторых, предметом внимания общественности должен быть
объем засекреченной информации, чтоб не допустить лишнего засекречивания. В-третьих общественность должна принимать участие в разработке законодательства, что регулирует деятельность таких служб, чтоб оно
отвечало принципам контроля и ответственности служб безопасности в конституционных демократиях. И в-четвертых общественность должна вести мониторинг практики применения этого законодательства, судебной и административной, и реагировать
на каждый случай нарушения законодательства. Приведем пример. Служба безопасности Украины незаконно применила гриф «секретно к» «Своду сведений, что составляют государственную тайну»
и убрала «Свод» из всех информационных источников.. В феврале в 2001 году СБУ сняла этот гриф и рассекретила последнюю версию «Свода» исключительно под давлением Харьковской
правозащитной группы, которая справедливо настаивала на прекращении этого кричащего нарушения свободы информации и принципов
права. Можно привести и другие примеры.

6. Необходимые условия осуществления общественного контроля правозащитными организациями

В этом подразделе мы суживаем предмет рассмотрения, и дальше речь идет об общественном контроле над деятельностью относительно
защиты, обеспечения и уважения к правам человека и фундаментальным свободам. Возможно выводы этого подраздела могут быть использованы и для других разновидностей общественного контроля.

Сначала следует опять напомнить о некоторых общих вещах. Обычно общественная организация представляет те или другие интересы
определенной прослойки населения, тогда как правозащитная организация защищает индивидуальные права, которые принадлежат
всем людям то есть то представление о справедливости и ценностях, что сложилось в данном обществе. Правозащитные организации – типичный
продукт развитого гражданского общества, их главная функция – контроль над действиями (или борьба с бездеятельностью) государственного аппарата относительно реализации, обеспечения и защиты прав человека. Они должны защищать свободу человека,
ее право «свободно делать собственной судьбой»[5] от государства, которое постоянно нарушает это право. Впрочем любое право человека является одновременно обязанностью государства уважать это право, обеспечивать его реализацию и снимать
его нарушение, и эта обязанность государства статья 3 Конституции даже провозгласила главным. Поэтому правозащитные организации должны помогать и способствовать государству в осуществлении этой обязанности, а активист
правозахисту не может не быть в известной степени державником. Он всегда апеллирует в государственные органы и их должностные лица с целью устранить нарушение прав человека или, если это
невозможно, минимизировать последствия нарушения и добиться возмещения нанесенных убытков. Следовательно миссия правозащитных организаций заключается в защите прав человека от государства и одновременно содействии государству
в обеспечении и защите прав человека.

Взаимодействие правозащитных организаций с государством происходит путем диалога. Темой его является реальное соблюдение
государством прав человека, а характер определяется принципом «честного сотрудничества неоднодумців» (Сергей Ковальов): мы помогаем государственным органам в обеспечении прав человека там, где наши позиции совпадают, и противодействуем нарушением
прав человека всеми доступными законными средствами. Диалог этот будет результативным если его участники уважают друг друга и являются равноправными. Равноправие возможно только тогда, когда участники одинаково
информированы, и поэтому доступ к информации, которая находится в распоряжении государственных органов и касается прав человека
является крайне важным. Диалог не произойдет, когда между его участниками не будет определенного
уровня доверия.

Диалог вряд ли будет эффективным, если активисты правозахисту будут находиться в состоянии сплошной конфронтации с государством
и прокурорским тоном винить власть во всех бедах. Я думаю, что лучше быть толерантными и не забывать что в государственных органах работают такие же люди. По моему мнению, лучше поискать причины своих неудач в собственных
действиях. Кроме того, следует хорошо помнить: если правозащитные организации не будут достаточно профессиональными если квалификация активистов правозахисту будет ниже, чем квалификация государственных служащих, то успешное сотрудничество
между ними просто невозможная.

Независимость является необходимой предпосылкой диалога правозащитных организаций с государством. Отсюда выплывает, что они
не должны финансироваться из государственного бюджета, поскольку в этом случае она теряется. Бюджетное финансирование правозащитных
организаций по моему мнению, будет возможным, когда диалог достигнет уровня установившегося сотрудничества на основах взаимодоверия и
взаимоуважения. Для этого государство должно достаточно цивилизоваться, создать ряд национальных учреждений, которые поощряют
и защищают права человека а правозащитные организации – становиться действительно сильными, влиятельными и профессиональными. Следовательно, финансирование
правозащитных организаций из бюджета, по моему мнению, – дело далекого будущего.

Диалог не будет эффективным, если он будет лукавым, когда государство создает карманные общественные организации, поддерживает
ли связки только с теми, кто ее беспрекословно поддерживает. Он так же не будет эффективным если должностные лица государства будут относиться пренебрежительно к правозащитным организациям, если активисты правозахисту
будет чувствовать себя зависимыми. Требование равноправия отношений является еще одной необходимой предпосылкой этого диалога.
Еще одно необходимое условие касается в первую очередь активистов правозахисту: они должны быть в контактах с государственными
служащими искренними и откровенными и должны всегда говорить только то, что они думают, хоть это иногда бывает очень тяжело

В 2004 году владці поняли, что они могут получить от общественных активистов реальную помощь. Феномен помаранчевого Площади
также побуждал власть искать пути взаимодействия с общественностью. Поэтому начался поиск соответствующих механизмов – начали появляться общественные советы, общественные коллегии при центральных
органах исполнительной власти и областных государственных администрациях. Однако львиное большинство из них оказалось беспомощным: к настоящему диалогу из указанных выше причин не были готовы либо
должностные лица, либо общественность, либо обе стороны. Сложнее выглядит ситуация относительно общественных советов, которые
касались прав человека. Так, Национальная комиссия из укрепления демократии и утверждения верховенства права при Президенте Украины оказалась эффективной.

Достаточно эффективным также был Общественный совет по вопросам обеспечения прав человека при Министерстве внутренних дел.
А когда начали создавать региональные общественные советы при областных управлениях МВД то их эффективность напрямую зависела от понимания руководством управлений необходимости существования совета и наличия в
регионе сильной правозащитной организации, которая уже работает в сфере обеспечения прав человека в деятельности МВД. Там
где эти вещи совпадали – региональные советы заработали. Если такой организации не было, или начальник управления не был
внутренне готов воспринять идею общественного контроля, в тех регионах общественные советы полуживы. Следовательно идея общественных советов по правам человека является перспективной, однако для ее реализации правозахист должен стать значительно
более крепким. Так, в Тернопольской области Общественный совет отнюдь не работает, нет и выездов мобильных групп хотя там имеются и несколько сильных организаций, и научены на тренингах относительно мобильных групп активисты правозахисту.
В Суммах новый начальник областного управления просто упразднил существующий совет обвинив ее членов в многочисленных административных правонарушениях, при том ошибочно. Он выразил полное непонимание того,
что должен делать Общественный совет, требуя от ее членов поиска спонсорской помощи для милиции. В Днепропетровске имели место такие же факты сбора персональных данных о членах Общественного совета и попытки заменить ее
состав. А сбор персональных данных о лице без ее согласия является грубым нарушением права на частность, этого нельзя делать.
Но так же нельзя приносить руководителю ГУМВС готовый список членов Совета и требовать, чтоб были только эти члены, а других
не включали, – именно так формируют рада сейчас в Днепропетровске. При этом как раз действенные члены совета к новому составу
не попали. Критерием членства в советах должен быть в первую очередь опыту защиты прав человека в случаях их нарушений со стороны
МВД, профессиональность и незаангажированность. Считаю, что нельзя включать в ГР работников аппарата партий, предпринимателей,
священнослужителей.

Последние 5–7 лет оказался новый феномен: начали появляться государственные служащие с правозащитным мышлением, и их становится
все больше. Характерные черты такого человека: формирование мировоззрения в период перестройки или после снискания независимости
отсутствие опыта взрослой жизни в советском социуме, расположение к Интернету, знание одной или двух иностранных языков,
связь с правами человека за характером работы. Я встречал таких людей в Министерстве юстиции среди помощников депутатов парламента, среди преподавателей учебных заведений МВД и тому подобное. Наличие таких государственных
служащих позволяет думать о создании национальных государственных учреждений, которые защищают и поощряют права человека.

У нас существовало только одно такое государственное учреждение – институт парламентского Уполномоченного по правам человека,
но его штат как раз укомплектован главным образом государственными служащими с большим советским опытом чиновничества. Поэтому перспективной выдается идея создания других государственных институций такого пошиба – Комиссии по правам человека,
Бюро по правам человека, Института по правам человека и тому подобное. Такие государственные учреждения должны работать соответственно
Парижским принципам ООН[6], в частности принципов независимости, беспристрастия, автономности и политической незаангажированности. За характером работы эти учреждения
подобные негосударственным правозащитным организациям. Поэтому в штате таких учреждений могут работать и активисты общественного
правозахисту. При этом они в известной мере потеряют свою независимость. Кроме того, сразу возникает конфликт интересов, поскольку государственный
служащий имеет миссию защиты прав человека от того же самого государства. Соблюдение Парижских принципов способно существенно пом`якшити конфликт интересов.

Создание Управления мониторинга прав человека в деятельности МВД как раз и означает появление второй национальной институции
по правам человека, еще одного механизма общественного контроля наподобие омбудсмана. На сегодня она функционирует в составе МВД как отдельный подраздел Аппарата Министра и подчинено ему непосредственно. Для
реализации ключевого принципа независимости это Управление должно быть выведено из состава министерства быть отдельным учреждением со специальным статусом и работать на основании закона, а не Положения, внутреннего нормативного
акта. МВД. Тем не меньше, два года существования труда этого Управления довели что благодаря динамическому и стремительному развитию оно стало действенным инструментом защиты прав человека в МВД от
самого МВД.

Появление национальных институций по правам человека создает возможности для новых форм общественного контроля, который осуществляется
совместно государственными агентами, активистами правозахисту, экспертами, адвокатами и тому подобное. Примером могут служить национальные превентивные механизмы, которые создаются соответственно Факультативному протоколу
к Конвенции ООН против истязаний (Украина ратифицировала протокол еще в июле в 2006 году и ничего не сделала для создания
НПМ).

7. Итоги

Общественный контроль в Украине развитый слабо. Причинами этого является непонимание его необходимости и сущности должностными
лицами государства, ее общее нежелание согласиться на первичность интересов гражданского общества относительно интересов
государства неразвитость гражданского общества та слабая его институционная возможность для осуществления общественного контроля: недостает
профессиональных знаний, недостает коммуникаций, недостает умений и тому подобное. Значительная часть организаций гражданского общества лишь имитируют общественный контроль, а в действительности их действия
направлены на удовлетворение собственных интересов.

Для укрепления общественного контроля необходимы количественный и качественный рост общественных организаций, повышения их
компетентности, институционной и ресурсной возможности, улучшения коммуникаций, поиск и использование новых технологий контроля
совершенствование общих действий.

[1] Всеволод Речицький. Проект Конституции Украины – 2009. Перспектива прав человека.– Харьков: Права человека, 2009.–
С. 50.

[2] Было опрошенный 2014 респондентов в возрасте от 18 лет во всех областях Украины, Киеве и АР Крым за выборкой, что представит
взрослое население Украины за основными социально-демографическими показателями. Теоретическая погрешность выборки (без учета дизайн-эффекта) не превышает 2,3% с вероятностью 0,95.

[3] В Шерри Г. Анстейн. Лестница общественного участия.//JAIP, Vol.35, No.4, July 1969, pp. 216–234.

[4] В Шерри Г. Анстейн. Цит. труд.

[5] Это объединение всего комплекса прав человека в одном предложении принадлежит Александру Винникову.

[6] Украинский перевод см. в брошюре «Национальные учреждения, которые занимаются защитой и поощрением прав человека».